Что вы чавкаете это же чехов?

Новые анекдоты (25 штук) 24-07-2017 15053

Беседуют две подруги.
— Помню лет 5 назад, нам с мужем одна соседка-мошенница предложила оставить свою квартиру в обмен на содержание. Хорошо, что мы отказались.
— А почему мошенница? Что случилось?
— Так ведь она жива до сих пор.
* * *
Театр. Постановка пьесы Чехова в новом стиле.
На сцене героиня персонажу делает минет. Зал в тишине молча смотрит. Через 10 минут встает пожилая театралка и произносит:
— Милочка, ну что вы чавкаете, ЭТО ЖЕ ЧЕХОВ!

* * *
Она: — А кем вы работаете?
Он: — Слесарем.
Она: — Ой, это должно быть очень интересно! Все эти ваши рашпили, керны, штихили, фланцевые притирки, резьба под муфту, стопарение калибровочным шпунтом! Я такая дура — ничего в этом не смыслю!

* * *
— А почему невеста не пьёт?
— А она не сбрасывалась на алкоголь.

* * *
В самолете на соседних креслах блондинка и адвокат. Лететь долго.
Блондинка молча отворачивается и смотрит в иллюминатор.
Адвокат — блондинке:
— Давайте, я Вам задаю вопрос: если вы не знаете ответ — Вы мне 5 долларов. Потом Вы мне задаете вопрос: если я не знаю ответ — я Вам 500 долларов.
Блондинка соглашается.
Адвокат:
— Каково расстояние от Луны до Земли?
Блондинка молча отдает ему 5 долларов.
Блондинка:
— Кто поднимается в гору на трех ногах, а спускается на четырех?
Проходит пару часов. Адвокат обзвонил всех друзей, перерыл Интернет, ответа найти не может.
Делать нечего, отдает блондинке 500 долларов и спрашивает:
— Ну и кто это?
Блондинка молча отдает ему 5 долларов и отворачивается к иллюминатору

* * *
К новости о новом боевом костюме с экзоскелетом российского производства.
— А теперь те кто служил представьте своего прапора в таком костюме
— Экзоскелет позволит прапорам тащить через дырку в заборе втрое больше своего веса

* * *
— Бабушка, а чего ты удалилась из Одноклассников?
— Одноклассники закончились.

* * *
Жена — мужу:
— Милый, у меня к тебе 2 новости. одна хорошая, а вторая–плохая. С какой начать?
— Давай с плохой.
— Я разбила твою «Ламборгини»
— А хорошая?
— Я больше так не буду

* * *
Жена просыпается с похмелья и спрашивает у закодированного мужа:
— Слышь, Толь, а когда ты пил, ты что делал, если наутро у тебя голова болела?
— П@здеж твой слушал!…

* * *
Сегодня уникальный день:
если сложить свой возраст и год рождения,
то получится 2017. Такое случается только раз в тысячу лет.

* * *
Идут Абрам и Сара на свадьбу:
Cара:
— Абрам, ты сколько денежек положил в конверт?
— Ой, вей! Ты таки имеешь сказать, шо конверт сам по себе уже ничего не стоит?!

* * *
Стоит пару раз сказать «можно», как на шее поудобней устраивается чья-то жопа.

* * *
Крутой джазовый бар проводит конкурс на лучшего исполнителя, которого возьмут на работу. Собирается толпа музыкантов и среди них старый негр.
Выходит и говорит:
— Эта песня называется «Я буду др@чить на тебя всю ночь!»
Играет восхитительный блюз, после которого половина музыкантов сразу собираются и уходят, другие просто плачут от восторга!
Старый негр говорит:
— А следующая моя песня называется «Соси у меня, сука, пока я не кончу!»
И играет блюз еще круче от которого оставшиеся музыканты единогласно отказываются от участия в конкурсе.
Владелец заведения говорит
— Мы вас берем, только не могли бы вы не называть своих песен — а то они немного… нуу… шокируют.
Негр соглашается…
Идет очередной концерт. Негр выходит второпях не застегнув ширинку, и у него елда торчит из штанов. Он садится за рояль, играет.
Хозяин заведения замечает эту оплошность, подходит к нему, говорит:
— У тебя х@й видно, знаешь?
Негр:
— Что? Знаю ли я её?! Да я её написал!!!

* * *
— Мой муж — герой. Прошёл две войны. Устал. Выключил компьютер, пошёл спать.

* * *
Заходят как–то вейпер, вайнер и веган в бар и говорят: «Нам как обычно».
Ну, им и дали п@зды.

* * *
— Почему красивые парни встречаются со страшными бабами?
— У своего спроси.

* * *
Семья инженеров
Он: — Если обмотать всю землю медной проволокой в несколько слоёв, получится неплохой генератор переменного тока…
Она: — Опять напился? Не переменного, а постоянного!

* * *
Встречаются русский, американец и еврей:
Американец говорит:
— Давайте у меня соберемся, я закуски соберу (перечисляет всякие блюда изысканные)…
Русский говорит:
— Тогда я с ящиком водки приду!!!
Еврей:
— Ну а я — с братом!

* * *
Вот захотели люди вывести устойчивую к жаре производительную пчелу и скрестили домашних пчел с дикими африканскими.
получились сильные, выносливые и агрессивные пчелы-убийцы.
мёда они, конечно, производили больше, чем обычные…
НО ДЕЛИТЬСЯ СУКА НЕ ХОТЕЛИ

* * *
— Нет, не буду я туда устраиваться, мне кажется эта работа – говно.
— С чего ты взял?
— У них там пять человек с фамилией Мухин.

* * *
Монастырь. Старая смотрительница–монахиня принимает молодых девушек в монашки. Подводит их к чаше со святой водой:
— Кто видел мужской срам омойте глаза святой водой!
Несколько девушек умывает глаза.
— Кто трогал мужской срам помойте руки в святой воде!
Одна из девушек выходит из толпы:
— А можно я рот прополощу, пока никто жопу не помыл?

* * *
Конец 90-х.. на крайний север пригнали несколько самосвалов марки мерседес и дали инструктора, дабы русские водители не сломали чудо немецкой техники. Инструктор садился с водителем и обучал премудрости управления.
И вот, двигаясь по зимнику, самосвал догоняет наш военный грузовик. Неожиданно, впереди идущий грузовик останавливается. Из кабины выскакивает солдат с ведром, черпает из канавы воду и заливает в бак.
Немец, неплохо говорящий по–русски, с охреневшим лицом спрашивает у своего подопечного — что случилось? Наш сибирский парень отвечает:
— Топливо закончилось, видимо.
— У вас что — в канаве топливо?
— Нет, вода.
Пауза…
— У вас что, есть моторы, которые работают на воде?
— Нет, он же на соляре!
Молча доезжают до базы, немец ошарашенно идёт к колонному и рассказывает об увиденном.
Ему объясняют, что закончилась солярка, топливозаборник стоит выше дна, вода тяжелей, залив воду — подняли солярку и машине хватило доехать до заправки.
Немец долго переваривал услышанное и выдал:
— А почему у вас топливозаборник не до дна сделан?
На что последовал недоумённый ответ:
— Нах@я? А если вода в баке!?

* * *
Экстрасенсы придумали новую услугу для наркоманов — толкование галлюцинаций.

* * *
— Хотите бить меня? Бейте! Я не боюсь!
— (бьют)
— (не боится)

* * *

Чехов «Супруга»

Короткая история прочитанная мною, с целью литературного и образовательного напряжения извилин. Так как за весь день не удосужился почитать что то другое, решил на ночь взяться за Чехова. Люблю Палыча. Очередной рассказ дал много мыслей на тему любви и отношений, особенно актуальны они в сегодняшнее время, когда понятие брака расплывчато и многим кажется бессмысленным.
Так вот, содержание книги таково — муж у которого жена, младше его. Долгий период времени он не может уснуть из-за того, что жена постоянно где-то ходит. В браке они прожили 7 лет. И вот вечером он решает развестись с ней. Об этом он говорит ей, она же признается в том что она гуляет и ей нравится другой, но бросать она его не собирается из-за того, что с другим мимолетно, а с ним она проживет долго. Он кричит в ответ и они идут спать, а на утро все повторяется.

История поразительна и обыденна. Себя на его месте я даже и представлять не хочу, так как это бессмысленно для меня. Но в этом муже и жене можно легко усмотреть многие пары, которые в молодости, хотят погулять и в то же время хотят стабильности, чтобы кто-то ждал и можно было всегда вернуться домой. Также история дала повод задуматься о том, что это было? Любовь или привязанность!!! В браке они прожили 7 лет, за это время он уже смог бы сильно привязаться. А вообще какая разница между любовью и привязанностью? Я думаю они похожи.
Выходом в этой истории я думаю должен быть развод со стороны мужа или же прекращение похождений жены и к тому же еще надо было бы мужу, как то ее простить. Чехов же в свойственной ему манере не дает свой ответ, он просто показывает что мужик и не мужик, а просто,как говорят другие тряпка. И чем взрослее он, тем тряпка мягче. Жесткости не хватает мужикам. Да и ответственность должна быть, а то придумали что брак это уже не модно.

— Я просил вас не убирать у меня на столе, — говорил Николай Евграфыч. — После ваших уборок никогда ничего не найдешь. Где телеграмма? Куда вы ее бросили? Извольте искать. Она из Казани, помечена вчерашним числом.

Горничная, бледная, очень тонкая, с равнодушным лицом, нашла в корзине под столом несколько телеграмм и молча подала их доктору; но всё это были городские телеграммы, от пациентов. Потом искали в гостиной и в комнате Ольги Дмитриевны.

Был уже первый час ночи. Николай Евграфыч знал, что жена вернется домой не скоро, по крайней мере часов в пять. Он не верил ей и, когда она долго не возвращалась, не спал, томился, и в то же время презирал и жену, и ее постель, и зеркало, и ее бонбоньерки, и эти ландыши и гиацинты, которые кто-то каждый день присылал ей и которые распространяли по всему дому приторный запах цветочной лавки. В такие ночи он становился мелочен, капризен, придирчив, и теперь ему казалось, что ему очень нужна телеграмма, полученная вчера от брата, хотя эта телеграмма не содержала в себе ничего, кроме поздравления с праздником.

В комнате жены на столе, под коробкой с почтовой бумагой, он нашел какую-то телеграмму и взглянул на нее мельком. Она была адресована на имя тещи, для передачи Ольге Дмитриевне, из Монте-Карло, подпись: Michel… Из текста доктор не понял ни одного слова, так как это был какой-то иностранный, по-видимому, английский язык.

— Кто этот Мишель? Почему из Монте-Карло? Почему на имя тещи?

За время семилетней супружеской жизни он привык подозревать, угадывать, разбираться в уликах, и ему не раз приходило в голову, что благодаря этой домашней практике из него мог бы выйти теперь отличный сыщик. Придя в кабинет и начавши соображать, он тотчас же вспомнил, как года полтора назад он был с женой в Петербурге и завтракал у Кюба с одним своим школьным товарищем, инженером путей сообщения, и как этот инженер представил ему и его жене молодого человека лет 22—23, которого звали Михаилом Иванычем; фамилия была короткая, немножко странная: Рис. Спустя два месяца доктор видел в альбоме жены фотографию этого молодого человека с надписью по-французски: «на память о настоящем и в надежде на будущее»: потом он раза два встречал его самого у своей тещи… И как раз это было то время, когда жена стала часто отлучаться и возвращалась домой в четыре и пять часов утра, и всё просила у него заграничного паспорта, а он отказывал ей, и у них в доме по целым дням происходила такая война, что от прислуги было совестно.

Полгода назад товарищи-врачи решили, что у него начинается чахотка, и посоветовали ему бросить всё и уехать в Крым. Узнавши об этом, Ольга Дмитриевна сделала вид, что это ее очень испугало; она стала ласкаться к мужу и всё уверяла, что в Крыму холодно и скучно, а лучше бы в Ниццу, и что она поедет вместе и будет там ухаживать за ним, беречь его, покоить…

И теперь он понимал, почему жене так хочется именно в Ниццу: ее Michel живет в Монте-Карло.

Он взял английско-русский словарь и, переводя слова и угадывая их значение, мало-помалу составил такую фразу: «Пью здоровье моей дорогой возлюбленной, тысячу раз целую маленькую ножку. Нетерпеливо жду приезда». Он представил себе, какую бы смешную, жалкую роль он играл, если бы согласился поехать с женой в Ниццу, едва не заплакал от чувства обиды и в сильном волнении стал ходить по всем комнатам. В нем возмутилась его гордость, его плебейская брезгливость. Сжимая кулаки и морщась от отвращения, он спрашивал себя, как это он, сын деревенского попа, бурсак по воспитанию, прямой, грубый человек, по профессии хирург — как это он мог отдаться в рабство, так позорно подчинить себя этому слабому, ничтожному, продажному, низкому созданию?

— Маленькая ножка! — бормотал он, комкая телеграмму. — Маленькая ножка!

От того времени, когда он влюбился и сделал предложение и потом жил семь лет, осталось воспоминание только о длинных душистых волосах, массе мягких кружев и о маленькой ножке, в самом деле очень маленькой и красивой; и теперь еще, казалось, от прежних объятий сохранилось на руках и лице ощущение шелка и кружев — и больше ничего. Ничего больше, если не считать истерик, визга, попреков, угроз и лжи, наглой, изменнической лжи… Он помнил, как у отца в деревне, бывало, со двора в дом нечаянно влетала птица и начинала неистово биться о стекла и опрокидывать вещи, так и эта женщина, из совершенно чуждой ему среды, влетела в его жизнь и произвела в ней настоящий разгром. Лучшие годы жизни протекли, как в аду, надежды на счастье разбиты и осмеяны, здоровья нет, в комнатах его пошлая кокоточная обстановка, а из десяти тысяч, которые он зарабатывает ежегодно, он никак не соберется послать своей матери-попадье хотя бы десять рублей и уже должен по векселям тысяч пятнадцать. Казалось, если бы в его квартире жила шайка разбойников, то и тогда бы жизнь его не была так безнадежно, непоправимо разрушена, как при этой женщине.

Он стал кашлять и задыхаться. Надо было бы лечь в постель и согреться, но он не мог, и всё ходил по комнатам или садился за стол и нервно водил карандашом по бумаге, и писал машинально:

«Проба пера… Маленькая ножка»…

К пяти часам он ослабел и уже обвинял во всем одного себя, ему казалось теперь, что если бы Ольга Дмитриевна вышла за другого, который мог бы иметь на нее доброе влияние, то — кто знает? — в конце концов, быть может, она стала бы доброй, честной женщиной; он же плохой психолог и не знает женской души, к тому же неинтересен, груб…

«Мне уже осталось немного жить, — думал он, — я труп и не должен мешать живым. Теперь, в сущности, было бы странно и глупо отстаивать какие-то свои права. Я объяснюсь с ней; пусть она уходит к любимому человеку… Дам ей развод, приму вину на себя…»

Ольга Дмитриевна приехала наконец и, как была, в белой ротонде, шапке и в калошах, вошла в кабинет и упала в кресло.

— Противный, толстый мальчишка, — сказала она, тяжело дыша, и всхлипнула. — Это даже нечестно, это гадко. — Она топнула ногой. — Я не могу, не могу, не могу!

— Что такое? — спросил Николай Евграфыч, подходя к ней.

— Меня провожал сейчас студент Азарбеков и потерял мою сумку, а в сумке пятнадцать рублей. Я у мамы взяла.

Она плакала самым серьезным образом, как девочка, и не только платок, но даже перчатки у нее были мокры от слез.

— Что ж делать! — вздохнул доктор. — Потерял, так и потерял, ну и бог с ним. Успокойся, мне нужно поговорить с тобой.

— Я не миллионерша, чтобы так манкировать деньгами. Он говорит, что отдаст, но я не верю, он бедный …

Муж просил ее успокоиться и выслушать его, а она говорила всё о студенте и о своих потерянных пятнадцати рублях.

— Ах, я дам тебе завтра двадцать пять, только замолчи, пожалуйста! — сказал он с раздражением.

— Мне надо переодеться! — заплакала она. — Не могу же я серьезно говорить, если я в шубе! Как странно!

Он снял с нее шубу и калоши и в это время ощутил запах белого вина, того самого, которым она любила запивать устриц (несмотря на свою воздушность, она очень много ела и много пила). Она пошла к себе и немного погодя вернулась переодетая, напудренная, с заплаканными глазами, села и вся ушла в свой легкий с кружевами капот, и в массе розовых волн муж различал только ее распущенные волосы и маленькую ножку в туфле.

— Ты о чем хочешь говорить? — спросила она, покачиваясь в кресле.

— Я нечаянно увидел вот это… — сказал доктор и подал ей телеграмму.

Она прочла и пожала плечами.

— Что ж? — сказала она, раскачиваясь сильнее. — Это обыкновенное поздравление с Новым годом и больше ничего. Тут нет секретов.

— Ты рассчитываешь на то, что я не знаю английского языка. Да, я не знаю, но у меня есть словарь. Это телеграмма от Риса, он пьет здоровье своей возлюбленной и тысячу раз целует тебя. Но оставим, оставим это… — продолжал доктор торопливо. — Я вовсе не хочу упрекать тебя или делать сцену. Довольно уже было и сцен, и попреков, пора кончить… Вот что я тебе хочу сказать: ты свободна и можешь жить, как хочешь.

Помолчали. Она стала тихо плакать.

— Я освобождаю тебя от необходимости притворяться и лгать, — продолжал Николай Евграфыч. — Если любишь этого молодого человека, то люби; если хочешь ехать к нему за границу, поезжай. Ты молода, здорова, а я уже калека, жить мне осталось недолго. Одним словом… ты меня понимаешь.

Он был взволнован и не мог продолжать. Ольга Дмитриевна, плача и голосом, каким говорят, когда жалеют себя, созналась, что она любит Риса и ездила с ним кататься за город, бывала у него в номере, и в самом деле ей очень хочется теперь поехать за границу.

— Видишь, я ничего не скрываю, — сказала она со вздохом. — Вся душа моя нараспашку. И я опять умоляю тебя, будь великодушен, дай мне паспорт!

— Повторяю: ты свободна.

Она пересела на другое место, поближе к нему, чтобы взглянуть на выражение его лица. Она не верила ему и хотела теперь понять его тайные мысли. Она никогда никому не верила, и как бы благородны ни были намерения, она всегда подозревала в них мелкие или низменные побуждения и эгоистические цели. И когда она пытливо засматривала ему в лицо, ему показалось, что у нее в глазах, как у кошки, блеснул зеленый огонек.

— Когда же я получу паспорт? — спросила она тихо.

Ему вдруг захотелось сказать «никогда», но он сдержал себя и сказал:

— Когда хочешь.

— Я поеду только на месяц.

— Ты поедешь к Рису навсегда. Я дам тебе развод, приму вину на себя, и Рису можно будет жениться на тебе.

— Но я вовсе не хочу развода! — живо сказала Ольга Дмитриевна, делая удивленное лицо. — Я не прошу у тебя развода! Дай мне паспорт, вот и всё.

— Но почему же ты не хочешь развода? — спросил доктор, начиная раздражаться. — Ты странная женщина. Какая ты странная! Если ты серьезно увлеклась и он тоже любит тебя, то в вашем положении вы оба ничего не придумаете лучше брака. И неужели ты еще станешь выбирать между браком и адюльтером?

— Я понимаю вас, — сказала она, отходя от него, и лицо ее приняло злое, мстительное выражение. — Я отлично понимаю вас. Я надоела вам, и вы просто хотите избавиться от меня, навязать этот развод. Благодарю вас, я не такая дура, как вы думаете. Развода я не приму и от вас не уйду, не уйду, не уйду! Во-первых, я не желаю терять общественного положения, — продолжала она быстро, как бы боясь, что ей помешают говорить, — во-вторых, мне уже 27 лет, а Рису 23; через год я ему надоем и он меня бросит. И в-третьих, если хотите знать, я не ручаюсь, что это мое увлечение может продолжаться долго… Вот вам! Не уйду я от вас.

— Так я тебя выгоню из дому! — крикнул Николай Евграфыч и затопал ногами. — Выгоню вон, низкая, гнусная женщина!

— Увидим-с! — сказала она и вышла.

Уже давно рассвело на дворе, а доктор всё сидел у стола, водил карандашом по бумаге и писал машинально:

«Милостивый государь… Маленькая ножка…»

Или же он ходил и останавливался в гостиной перед фотографией, снятой семь лет назад, вскоре после свадьбы, и долго смотрел на нее. Это была семейная группа: тесть, теща, его жена Ольга Дмитриевна, когда ей было двадцать лет, и он сам в качестве молодого, счастливого мужа. Тесть, бритый, пухлый, водяночный тайный советник, хитрый и жадный до денег, теща — полная дама с мелкими и хищными чертами, как у хорька, безумно любящая свою дочь, и во всем помогающая ей; если бы дочь душила человека, то мать не сказала бы ей ни слова и только заслонила бы ее своим подолом. У Ольги Дмитриевны тоже мелкие и хищные черты лица, но более выразительные и смелые, чем у матери; это уж не хорек, а зверь покрупнее! А сам Николай Евграфыч глядит на этой фотографии таким простаком, добрым малым, человеком-рубахой; добродушная семинарская улыбка расплылась по его лицу, и он наивно верит, что эта компания хищников, в которую случайно втолкнула его судьба, даст ему и поэзию, и счастье, и всё то, о чем он мечтал, когда еще студентом пел песню: «Не любить — погубить значит жизнь молодую»…

И опять, с недоумением, спрашивал себя, как это он, сын деревенского попа, по воспитанию — бурсак, простой, грубый и прямой человек, мог так беспомощно отдаться в руки этого ничтожного, лживого, пошлого, мелкого, по натуре совершенно чуждого ему существа.

Когда в одиннадцать часов он надевал сюртук, чтобы ехать в больницу, в кабинет вошла горничная.

— Что вам? — спросил он.

— Барыня встали и просят двадцать пять рублей, что вы давеча обещали.

Тайны необычной брачной жизни раскрывают 800 писем Чехова жене

ВСЕ ФОТОТайны необычной брачной жизни раскрывают 800 писем Чехова жене
Почти все пять лет своего брака Чехов жил вдали от жены, но их брак поддерживали 800 писем, написанных друг другу
Архив NEWSru.com За эти годы Чехов и Книппер отправили друг другу примерно по 400 писем
Архив NEWSru.com

Известный российский писатель Антон Павлович Чехов известен всему миру своими рассказами и пьесами о любви. Однако самая интересная любовная история Чехова — это его собственные отношения с ведущей актрисой МХАТа Ольгой Леонардовной Книппер.

Почти все пять лет своего брака Чехов жил вдали от жены, но их брак поддерживали 800 писем, написанных друг другу. Они встретились в сентябре 1898 года на чтении Чеховым его новой пьесы «Чайка». Ему было 38 лет, ей только что исполнилось 30.

В течение шести лет отношений их роли менялись: вначале это были драматург и актриса, затем — любовники, потом — муж и жена и в конце — инвалид и сиделка при нем до смерти Чехова в возрасте 44 лет.

В силу жизненных обстоятельств большую часть времени им приходилось жить вдали друг от друга: Книппер играла на сцене МХАТа, а больной туберкулезом Чехов жил в Ялте. Они проводили время вместе летом, но даже тогда проблемы Чехова со здоровьем сказывались на качестве их отношений. И несмотря на это, они хранили свою любовь. Об истории этой любви пишет в понедельник The Guardian.

Они писали друг другу 5 лет

За эти годы Чехов и Книппер отправили друг другу примерно по 400 писем. Впоследствии они были опубликованы на русском и английском языках. Переписка шла с 1899 по 1904 годы, в исторический для театра период, когда происходило рождение МХАТа и на его сцене ставились четыре пьесы Чехова, в каждой из которых Ольга играла главную роль.

Переписка началась в 1899 году, после постановки «Чайки», Ольга впервые сыграла в ней главную роль. Переписка продолжалась по мере того, как в театре шли репетиции, а затем на сцене ставилась пьеса Чехова «Дядя Ваня» (октябрь 1899 года), до премьеры пьесы «Три сестры» (январь 1901 года). Вскоре после этой премьеры они познакомились с семьями друг друга, вместе съездили из Москвы в Ялту и стали любовниками.

Письма затрагивают такие события их жизни, как выкидыш и болезнь Ольги Книппер в 1902 году, ее медленное выздоровление, а затем ухудшение здоровья Чехова и его угасание в то время, когда он писал свою последнюю пьесу «Вишневый сад», премьера которой во МХАТе состоялась в январе 1904 года. Переписка прекратилась в апреле 1904-го, когда Чехов приехал в Москву и затем вместе с Ольгой отбыл в Германию, где он умер в Баденвейлере 2 июля 1904 года.

Условия, в которых они вели свою переписку, были чрезвычайными: актриса была загружена работой в театре, писатель болел, и они находились очень далеко друг от друга. Она писала либо из театра, задержавшись после спектакля, либо из квартиры, утомленная после вечеринки, которая продолжалась всю ночь, или сидя в вагоне поезда, возвращаясь из поездки в Ялту. Он писал из Ялты, тоскуя в одиночестве и желая услышать новости из театра или страдая от боли. Чехов даже не имел возможности поехать в Москву на премьеру трех из своих четырех пьес.

Несмотря на весь драматизм отношений, они продолжали переписку, которая давала им обоим жизненные силы. Ольга была единственной ниточкой, которая поддерживала его связь с Москвой и театром, по которому он так скучал. Она, со своей стороны, отчаянно пыталась загладить вину перед умирающим мужем, с которым она не была вместе, осознавая, что он самый знаменитый драматург России и залог ее успеха в театре.

Что они обсуждали в письмах

В письмах говорится о вещах, обычных для семейных отношений: о здоровье друг друга, деньгах, погоде, поездках. Также есть и детали личной жизни: Книппер ревнует Чехова к его сестре Маше, а он беспокоится о светском образе жизни актрисы, они оба говорят о своем одиночестве и тоске. Иногда их письма были очень короткими, состоящими из одного предложения и обещания написать позже, но, тем не менее, они продолжали переписку.

В переписке также говорится о становлении МХАТа и процессе творчества Чехова. Люди, места и события, упомянутые в переписке, затем могли появиться на страницах пьес Чехова. Работа давалась Чехову тяжело, он писал: «Мой талант драматурга иссяк». Она исполняла роли в пьесах Чехова так, как он советовал в своих письмах, а он получал из писем актрисы информацию о репетициях и представлениях.

Письма проливают свет на загадочную натуру писателя. Чехов не горел желанием вступить в брак. На писателе и так было много финансовых обязательств — много лет он оказывал финансовую поддержку своей большой семье.

«Хорошо, я женюсь, если вы хотите этого», — написал он своему издателю Суворину в 1895 году (в том году у него были романы не менее чем с тремя женщинами, одна из которых могла стать прообразом героини пьесы «Чайка»).

Встретив Ольгу Книппер, Чехов получил то, чего он хотел. Некоторые биографы Чехова считают, что их брак в любом случае не был бы долгим, если бы они жили вместе. «Я не способен на такое трудное и сложное для понимания дело, как брак, и роль мужа пугает меня», — писал Чехов. Биографы также предполагают, что и Ольга не была бы удовлетворена повседневной семейной жизнью.

В письмах скрываются тайны

Письма скрывают и тайны. Порой кажется, что за шутливым тоном своих корреспонденций Чехов скрывает истинные чувства. Тайны скрыты не только в письмах, но также и в том, что не попало в эти письма. Один из примеров — беременность Ольги, которая завершилась выкидышем в феврале 1902 года.

В биографии Чехова Дональд Рейфилд пишет, что зачатие произошло не тогда, когда писатель и актриса были вместе. Непонятно, почему актриса неожиданно приехала в Ялту в феврале? Почему она не упомянула в своих письмах про беременность? Почему она не сообщила писателю телеграммой о том, что попала в больницу, а предпочла написать письмо, которое, как она знала, будет доставлено с задержкой? Почему Чехов никогда не упоминал эту неудачную беременность Ольги в их дальнейшей переписке? Все эти вопросы ждут ответа исследователей. (Перевод статьи на сайте Inopressa.ru).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *