Омар хайям о маме

Я-МАМА

Знаменитый Омар Хайям, цитаты о любви которого, распространены по всему миру. Его великие четверостишья «рубаи» про любовь популярны в каждом уголке любого континента. О нем наслышан практически весь земной шар, его переписывают, перечитывают и обожают цитировать.

Ведь мы подражаем только тем мудрецам, которые в своем творчестве действительно несут смысл и содержание. Этот человек не только заставил рвать на цитаты свои красивые произвидения о любви спустя длинные столетия, он ещё внес огромный вклад в развитие математики.

«Живи, безумец! Трать, пока богат!
Ведь ты же сам — не драгоценный клад.
И не мечтай — не сговорятся воры
Тебя из гроба вытащить назад!»

«Дни — волны рек в минутном серебре,
Песка пустыни в тающей игре.
Живи Сегодня. А Вчера и Завтра
Не так нужны в земном календаре.»

«День завтрашний от нас густою мглой закрыт,
Одна лишь мысль о нем пугает и томит.
Летучий этот миг не упускай! Кто знает,
Не слезы ли тебе грядущее сулит.»

«За мгновеньем мгновенье — и жизнь промелькнет…
Пусть весельем мгновение это блеснет!
Берегись, ибо жизнь — это сущность творенья,
Как ее проведешь, так она и пройдет.»

«От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита:
И с нищим, и с царем она равно крута.
Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья
Все прочее — поверь! — одна лишь суета.»

«Хорошо, если платье твое без прорех,
И о хлебе насущном подумать не грех.
А всего остального и даром не надо —
Жизнь дороже богатства и почестей всех.»

Любовь — роковая беда, но беда — по воле аллаха.
Что ж вы порицаете то, что всегда — по воле аллаха.
Возникла и зла и добра череда — по воле аллаха.
За что же нам громы и пламя Суда — по воле аллаха?

Дай кувшин вина и чашу, о, любимая моя,
Сядем на лугу с тобою и на берегу ручья!
Небо множество красавиц, от начала бытия,
Превратило, друг мой, в чаши и в кувшины — знаю я.

С той, чей стан — кипарис, а уста — словно лал,
В сад любви удались и наполни бокал,
Пока рок неминуемый, волк ненасытный,
Эту плоть, как рубашку, с тебя не сорвал!

О горе, горе сердцу, где жгучей страсти нет.
Где нет любви мучений, где грез о счастье нет.
День без любви — потерян: тусклее и серей,
Чем этот день бесплодный, и дней ненастья нет.

Лучше пить и веселых красавиц ласкать,
Чем в постах и молитвах спасенья искать.
Если место в аду для влюбленных и пьяниц,
То кого же прикажете в рай допускать?

Ты, кого я избрал, всех милей для меня.
Сердце пылкого жар, свет очей для меня.
В жизни есть ли хоть что-нибудь жизни дороже?
Ты и жизни дороже моей для меня.

Упреков не боюсь, не опустел карман,
Но все же прочь вино и в сторону стакан.
Я пил всегда вино — искал услады сердцу,
Зачем мне пить теперь, когда тобою пьян!

Лишь твоему лицу печальное сердце радо.
Кроме лица твоего — мне ничего не надо.
Образ свой вижу в тебе я, глядя в твои глаза,
Вижу в самом себе тебя я, моя отрада.

Страстью раненный, слезы без устали лью,
Исцелить мое бедное сердце молю,
Ибо вместо напитка любовного небо
Кровью сердца наполнило чашу мою.

Увы, не много дней нам здесь побыть дано,
Прожить их без любви и без вина — грешно.
Не стоит размышлять, мир этот — стар иль молод:
Коль суждено уйти — не все ли нам равно?

Поутру просыпается роза моя,
На ветру распускается роза моя.
О, жестокое небо! Едва распустилась —
Как уже осыпается роза моя.

Страсть к неверной сразила меня как чума.
Не по мне моя милая сходит с ума!
Кто же нас, мое сердце, от страсти излечит,
Если лекарша наша страдает сама.

Раскаянья обеты забыли мы теперь
И наглухо закрыли для доброй славы дверь.
Мы вне себя; за это ты нас не осуждай:
Вином любви мы пьяны, не лоз вином, поверь!

Рай здесь нашел, за чашею вина, я
Средь роз, близ милой от любви сгорая.
Что слушать толки нам про ад и рай!
Кто видел ад? Вернулся кто из рая?

Среди гурий прекрасных я пьян и влюблен
И вину отдаю благодарный поклон.
От оков бытия я сегодня свободен
И блажен, словно в высший чертог приглашен.

Не горюй, что забудется имя твое.
Пусть тебя утешает хмельное питье.
До того, как суставы твои распадутся —
Утешайся с любимой, лаская ее.

Хочешь тронуть розу — рук иссечь не бойся,
Хочешь пить — с похмелья хворым слечь не бойся.
А любви прекрасной, трепетной и страстной
Хочешь — понапрасну сердце сжечь не бойся!

Ты в игре королева. Я и сам уж не рад.
Конь мой сделался пешкой, но не взять ход назад…
Черной жмусь я ладьею к твоей белой ладье,
Два лица теперь рядом… А в итоге что? Мат!

Омар Хайям. Рубаи

Омар Хайям Гиясаддин Обу-ль-Фахт ибн Ибрахим, персидский поэт, математик, философ, выдающийся ученый, суфий, посвященный в эзотерические тайны мира, родился ок. 1048 г., в Нишапуре, на северо-востоке Ирана. Много ездил по Ирану и Средней Азии, жил в Исфахане, Балхе, Самарканде и других городах. Занимался поэзией, философией, математикой. Был последователем Аристотеля и Ибн-Сины. Если бы не его успехи в поэзии, то он вошел бы в историю науки как выдающийся математик, автор трактатов, открывших новые горизонты математики. Умер Омар Хайям на родине, окруженный почитанием и любовью, примерно в 1122 г.
Всемирную известность получил цикл его четверостиший «Рубайят», слава которых вышла за пределы персидско-таджикского и арабского ареалов. Рубаи Омара Хайяма – классика средневековой восточной поэзии, которая и по сей день привлекает к себе всех ценителей мудрого слова
Все пройдет — и надежды зерно не взойдет,
Все, что ты накопил, ни за грош пропадет.
Если ты не поделишься вовремя с другом —
Все твое достоянье врагу отойдет.
Если гурия страстно целует в уста,
Если твой собеседник мудрее Христа,
Если лучше небесной Зухры музыкантша —
Все не в радость, коль совесть твоя не чиста!
Если есть у тебя для жилья закуток —
В наше подлое время — и хлеба кусок,
Если ты никому не слуга, не хозяин —
Счастлив ты и воистину духом высок.
То, что Бог нам однажды отмерил, друзья,
Увеличить нельзя и уменьшить нельзя.
Постараемся с толком истратить наличность,
На чужое не зарясь, взаймы не прося…
В колыбели — младенец, покойник — в гробу:
Вот и всё, что известно про нашу судьбу.
Выпей чашу до дна и не спрашивай много:
Господин не откроет секрета рабу.
* * *
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
* * *
Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдёт?
Тесна мне бытия печальная темница, —
О, если б дверь найти, что к вечности ведёт!
* * *
Растить в душе побег унынья – преступленье,
Пока не прочтена вся книга наслажденья
Лови же радости и жадно пей вино:
Жизнь коротка, увы! Летят её мгновенья.
* * *
Запрет вина – закон, считающийся с тем,
Кем пьётся, и когда, и много ли, и с кем.
Когда соблюдены все эти оговорки,
Пить – признак мудрости, а не порок совсем.
* * *
Шёл я трезвый – веселья искал и вина,
Вижу: мёртвая роза – суха и черна.
«О несчастная! В чём ты была виновата?»
«Я была чересчур весела и пьяна…».
* * *
Жестокий этот мир нас подвергает смене
Безвыходных скорбей, безжалостных мучений.
Блажен, кто побыл в нём недолго и ушёл,
А кто не приходил совсем, ещё блаженней.
* * *
От страха смерти я, — поверьте мне, — далёк:
Страшнее жизни, что мне приготовил рок?
Я душу получил на подержанье только
И возвращу её, когда наступит срок.
* * *
Общаясь с дураком, не оберёшься срама,
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,
Из рук же дурака не принимай бальзама.
* * *
Я знаю этот вид напыщенных ослов:
Пусты, как барабан, а сколько громких слов!
Они рабы имён. Составь себе лишь имя,
И ползать пред тобой любой из них готов.
* * *
Нам жизнь навязана; её водоворот
Ошеломляет нас, но миг один – и вот
Уже пора уйти, не зная цели жизни…
Приход бессмысленный, бессмысленный уход!
«Вино пить – грех?! Подумай, не спеши!
Сам против жизни явно не греши.
В ад посылать из-за вина и женщин?
Тогда в раю, наверно, ни души.
* * *
Если мельницу, баню, роскошный дворец
Получает в подарок дурак и подлец,
А достойный идёт в кабалу из-за хлеба –
Мне плевать на твою справедливость, творец!
* * *
Я в мечеть не за праведным словом пришёл,
Не стремясь приобщиться к основам пришёл,
В прошлый раз утащил я молитвенный коврик,
Он истёрся до дыр – я за новым пришёл.
* * *
«Надо жить, — нам твердят, — в постах и труде.
Как живёте вы – так и воскреснете –де!»
Я с подругой и чашей вина неразлучен, —
Чтобы так и проснуться на страшном суде.
* * *
«Ад и рай – в небесах», — утверждают ханжи.
Я в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай — не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай – это две половинки души.
* * *
Не моли о любви, безнадёжно любя,
Не брод под окном у любимой, скорбя.
Словно нищие дервиши, будь независим –
Может статься, тогда и полюбят тебя.
* * *
Не завидуй тому, кто силён и богат.
За рассветом всегда наступает закат.
С этой жизнью короткою, равною вздоху,
Обращайся, как с данной тебе напрокат.
* * *
Порою некто гордо мечет взгляды: «Это –я!»
Украсит золотом свои награды: «Это –я!»
Но лишь пойдут на лад его делишки,
Внезапно смерть выходит из засады: «Это –я!»
* * *
О душа! Ты меня превратила в слугу.
Я твой гнёт ощущаю на каждом шагу.
Для чего я родился на свет, если в мире
Всё равно ничего изменить не могу?
* * *
Из всего, что аллах мне для выбора дал,
Я избрал чёрствый хлеб и убогий подвал,
Для спасенья души голодал и страдал, —
Ставши нищим, богаче богатого стал
Да пребудет со мною любовь и вино!
Будь, что будет: безумье, позор – всё равно!
Чему быть суждено – неминуемо будет,
Но не больше того, чему быть суждено.
* * *
Много сект насчитал я в исламе. Из всех
Я избрал себе секту любовных утех.
Ты – мой бог! Подари же мне радости рая.
Слиться с богом, любовью пылая, — не грех!
* * *
Под этим небом жизнь – терзаний череда,
А сжалиться ль она над нами? Никогда.
О нерождённые! Когда б о наших муках
Вам довелось узнать, не шли бы вы сюда.
* * *
Если бог не услышит меня в вышине –
Я молитвы свои обращу к сатане.
Если богу желанья мои неугодны –
Значит, дьявол внушает желания мне!
* * *
Я в кувшин нацедил молодого вина,
Он выбалтывать тайны мне начал спьяна:
«Был я шахом и чашу держал золотую,
А теперь стал кувшином и грош мне цена».
* * *
В этом призрачном мире утрат и теней,
С чем сравнить тебя — думал я множество дней.
И решил, что лицо твоё солнца светлее,
Что прекрасный твой стан кипариса стройней.
* * *
Кумир мой, вылепил тебя гончар,
Что пред тобой луна своих стыдится чар.
Другие к празднику себя пусть украшают,
Ты — праздник украшать собой имеешь дар.
* * *
Нет у мира начала, конца ему нет,
Мы уйдём навсегда — ни имён, ни примет.
Этот мир был до нас и вовеки пребудет,
После нас простоит ещё тысячу лет.
* * *
Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:
«Куда ведёт меня чреда ночей и дней?»
Не отрывая уст, ответила мне чаша:
«Ах, больше в этот мир ты не вернёшься. Пей!».
* * *
Пью я только с друзьями — имейте в виду,
Пить вино — так написано мне на роду.
Сам Господь написал, и поэтому бросить
Не могу. Ибо эти его подведу.

Как бы ни сложились обстоятельства, мама всегда остается мамой, которая в первую очередь хочет счастья для своего ребенка, даже если оно станет ей самой в ущерб. Мы часто не замечаем, как в стремлении к собственным целям забываем о ее нуждах. О том, что мама, давшая жизнь, вырастившая ценой собственных жертв и всегда любящая тоже нуждается в любви и заботе. Обнимите маму и скажите ей о своей любви, даже если не делаете этого обычно, потому что «не принято», «некогда» или «незачем». Эти простые и теплые слова дают ей силы жить и самую большую радость.
***

Был у матери единственный сын. Женился он на девушке изумительной, невиданной красоты. Но сердце у девушки было черное, недоброе. Привел сын молодую жену в родной дом. И невзлюбила сноха свекровь, сказала мужу: «От твоей мамы мне житья нет. Скажи ей, пусть не заходит в хату, пусть в сенях спит — и мне мешать не будет, и ей там спокойнее будет».

Повздыхал, поохал влюбленный муж, но послушался свою жену — поселил мать в сенях и запретил ей заходить в хату. Боялась мать показаться злой снохе на глаза. Как только сноха шла через сени, мать пряталась под кровать. Но мало показалось снохе и этого. Говорит она мужу: «Знаешь что, не могу я так — мешает мне она. Ну что это за семейная жизнь, когда каждый день такое чувство, будто за тобой все время кто-то подглядывает или даже подслушивает. Давай переселим ее в сарай. И нам посвободнее будет, и ей попросторнее». И хоть долго сопротивлялся молодой муж такому предложению, но вынужден был снова уступить своей красавице-жене — переселил мать в сарай. С этого дня мать до того стала бояться сноху, что начала выходить из своего сарая только по ночам. А сын стал ходить, опустив голову вниз.

Отдыхала однажды вечером молодая красавица под цветущей яблоней и увидела, как мать вышла из сарая. Рассвирепела жена, прибежала к мужу: «Если хочешь, чтобы я жила с тобой, сделай так, чтобы не было ее рядом с нами — отправь ее куда-нибудь, чтобы глаза мои ее не видели. Мешает она мне, не могу я жить вместе с нею!» — «Да куда же я ее уведу? Ведь она мне мать, а не чужая тетка. Да и дом этот — ее дом», — возразил было муж. «Ты хозяин в доме или она? — закричала красавица. — В конце концов, нормальная семья та, где есть в доме одна хозяйка и один хозяин. А у нас, получается, две хозяйки. Оттого и нет в доме ни мира, ни счастья. Выбирай: или она уходит из дома, или я!» — «Да куда ж ей идти? Нет у нас никаких родственников, кто мог бы ее приютить» — ответил муж. «В таком случае, избавься от нее по-другому». — «Как это, по-другому?» — «До чего же ты глуп, мой муженек. По-другому, значит, убей ее, вот и все». — «В своем ли ты уме? Как можно убить свою мать?» — возмутился муж. «А как хочешь, так и убей. А мне принеси, в качестве доказательства исполненного, ее сердце. Или я тебе больше не жена! Все, разговор закончен!» — сказала красавица, хлопнула дверью и пошла снова отдыхать под яблоней.

Думал-думал неразумный муж над словами жены и решил, что надо таки послушаться свою женушку. «Наверное, права жена, — размышлял он, — ведь век свой мне с женой доживать, а не с матерью, с женой мне детушек растить да воспитывать, а не с матерью…». И надумал он завести мать в глухую степь да там и убить, а людям сказать, что, мол, в дороге померла мать — заболела и померла…

И вот пришли они в глухую степь. Идут они, идут, а сын все время за кочки спотыкается — оно и понятно: не хочется ему убивать свою мать. Взглянул он искоса на идущую рядом мать — старенькая, худенькая, ссутулившая… И тут такая жалость в нем проснулась, что не сдержался сын, упал ничком на землю и заплакал.

— Что случилось, сыночек? — испугалась мать, села рядом с ним и стала гладить его по голове: — Что с тобой, мой хороший?

И рассказал ей сын о разговоре с женой.

С минуту молчала мать, собираясь с чувствами. Сердце ее, полное любви к сыну, затрепетало и забилось чаще. Но ни одна жилка на лице не выдала ее волнения. С ласковой улыбкой она сказала сыну:

— Птенчик мой ненаглядный, человек познает жизнь благодаря любви. Все живое в мире окутано и проникнуто ею. Но дорога любви полна опасностей. Не ошибся ли ты в своем выборе, сынок? Не ослепила ли женская красота твой разум?

— Нет, я люблю свою жену больше жизни, — ответил сын.

— Безрадостно мне видеть, как горе съедает тебя. Нет смысла мне в жизни такой. Возьми мое сердце и неси своей возлюбленной!

С этими словами она вырвала из груди свое сердце и протянула сыну.

Со слезами на глазах, положил сын все еще бьющееся сердце матери на кленовый листок и понес его жене. Идет и смотрит на материнское сердце — а оно все бьется, бьется, все не затихает. От безмерного волнения, подкосились у сына ноги и он упал. И сильно ударился коленкой о камень, и застонал. И тут вдруг он слышит шепот:

— Сыночек мой родной, не больно ли ты ушиб колено? Присядь, отдохни, потри ладонью ушибленное место… — прошептало сердце матери с трепетным волнением, затем содрогнулось… и замерло. Холодная печаль сковала душу осиротевшего сына. И понял он тогда, какую непоправимую ошибку совершил.

— О, мама! — прокричал сын. — Что же я наделал!!!

И зарыдал во весь голос сын так, что вся степь огласилась его плачем. Схватил сын горячее материнское сердце ладонями, прижал к груди, возвратился к материнскому телу, вложил сердце в растерзанную грудь и облил ее своими горячими слезами. Понял он, что никто никогда не любил его так преданно и бескорыстно, как родная мать.

И столь огромной и неисчерпаемой была материнская любовь, столь глубоким и всесильным было желание материнского сердца видеть сына радостным и счастливым, что ожило сердце, закрылась растерзанная грудь, встала мать и прижала кудрявую голову сына к груди.

Не мог после этого сын возвратиться к жене-красавице, постылой стала она ему. Не вернулась домой и мать. Пошли они вдвоем в степь и стали двумя курганами. И каждое утро восходящее солнце первыми своими лучами озаряет вершины этих курганов…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *