Сердце хирурга отзывы

Отзывы о книге Сердце хирурга

Знойным летом 2010 года, шагая в приёмную комиссию медицинского вуза, я была твёрдо уверена в том, что, во-первых, я обязательно поступлю, а во-вторых, я ни за что не буду хирургом. Всё так и случилось: в вуз я поступила, шесть лет спустя его окончила и… не стала хирургом.
Сожалею ли я о том, что не орудую скальпелем и часами не стою в операционной? Нет. Я сожалею лишь о том, что выбрала медицинскую специальность, не дающую мне права заниматься лечебной деятельностью. Впрочем, это уже совсем другая история…
Я всегда считала хирургию царицей медицинских наук, а людей, осознанно выбравших этот путь — первыми после Бога. На мой взгляд, стать хирургом можно лишь по зову собственного сердца. Это сердце не знает покоя: оно не может остаться равнодушным к чужим страданиям; оно горит от желания помогать людям, пускай даже совсем не знакомым; оно радостно стучит в груди, когда слышит слова благодарности от тех, кто ещё недавно находился между жизнью и смертью. Это особенное сердце. Это сердце хирурга.
Одним из счастливых обладателей такого сердца был Фёдор Григорьевич Углов — автор самого увлекательного и самого искреннего романа о хирургии. Он прожил 103 года, посвятил всю жизнь служению людям, работал в операционной до 100 лет — вы можете себе представить?!
Потрясающий человек. Интеллигентный, чуткий, в меру строгий, горячо влюблённый в своё дело — именно таким и должен быть хирург. Фёдор Григорьевич с таким упоением рассказывает о выбранной специальности, что просто не возможно не захотеть стать одним из тех, кто, светя другим, сгорает сам.
Невозможно работать хирургом и оставаться безучастным к чужому горю. Невозможно работать хирургом без самоотдачи, каждый день отдавая частичку своего сердца новым пациентам, которые ждут помощи. Невозможно работать хирургом ради получения собственной материальной выгоды. Невозможно работать хирургом и ставить себя выше других, смотреть на коллег и пациентов с высокомерием. Об этом (и не только) настойчиво напоминает автор тем, кто решил крепко-накрепко связать свою жизнь с хирургией.
Этот роман в обязательном порядке нужно прочитать тем, кто решил примкнуть к медицинской элите. По окончании чтения влюблённым в хирургию стоит ещё раз взвесить все «за» и «против» и только потом начинать этот нелёгкий путь, на котором будут и радости, и печали, и громкие победы, и сокрушительные поражения… Но на этом пути неизменным будет одно — уверенность в своём выборе. Правильном и осознанном выборе.

12 3 4 5 6 7 …46

Федор Углов

Сердце хирурга

Сынок, делай людям добро.

Мама

Хирург должен иметь глаз орла,

Силу льва, а сердце женщины.

Старинная поговорка

© Фонд сохранения и развития научного, литературного и общественного наследия академика Ф.Г. Углова

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Глава 1

Роковой случай

Бывает так: внезапный случай – и ты уже зависишь от него, он заставляет тебя принять неожиданное решение.

…То было на редкость ясное весеннее утро. После бессонной ночи, проведенной у койки тяжелого больного, оперированного мною, я возвращался домой. Дышалось легко, свободно, и хоть солнце еще не взошло, пряталось где-то за высокими домами – оно угадывалось в игре золотистых бликов, пробегающих по оконным стеклам, по тонкому утреннему ледку лужиц на асфальте.

Как волновал он, послеблокадный Ленинград!

Радостно было видеть бодрые, повеселевшие лица прохожих – без оружия, без противогазных сумок. Надписи на стенах зданий – с указателями ближайших бомбоубежищ, с предупреждением об угрозе артобстрела – были уже вчерашним днем, тускнели, не подновляемые за ненадобностью краской, и со спокойной деловитостью бежали по улицам автофургоны, помеченные такими будничными и такими дорогими словами: «Хлеб», «Продукты», «Овощи»… Где-то на втором этаже играли гаммы. Приподнято и, как мне казалось, с каким-то освобожденным чувством. Я остановился послушать, потом пошел дальше…

У трамвайной стрелки пожилая женщина в брезентовой куртке, по виду заводская работница или строитель, удерживала за плечи рыдающую девушку, а та вырывалась и сквозь слезы твердила: «Нет, нет, нет!..»

Я подошел к ним, спросил, не нужна ли помощь – я врач…

– Никто не поможет мне, никто! – крикнула девушка, и меня поразили тоска и отрешенность в ее глазах.

– Какая глупая эта девчонка, какая сумасшедшая. Ведь легла бы под трамвай, не окажись я на пустынной улице в этот момент, не помешай ей! – Женщина ругалась и в то же время успокаивала девушку, говорила, что теперь, когда одолели войну, ничего невозможного нет, можно поправить любую беду…

– Да, да! – поддержал я, хотя по сбивчивым словам девушки, по затрудненному и специфическому дыханию и по гнилостному запаху изо рта уже понял, что толкнуло ее на такую ужасную попытку – покончить с собой; понял всю безнадежность состояния ее здоровья и все же сказал твердо: «Не делайте глупостей, мы вас вылечим!»

Назвал адрес нашей клиники – Института усовершенствования врачей, назначил время, когда прийти.

На что надеялся я, обещая незнакомой мне тогда Оле Виноградовой исцеление, избавление от невыносимых мук? Утешить ее, удержать от необдуманного поступка, – это было, пожалуй, единственное желание. Ведь мы еще не делали операций, которые могли бы вылечить Олю, мы только нащупывали пути к ним.

Когда же девушка на следующий день пришла к нам, мы, подтвердив для себя клинически серьезность ее болезни, услышали горький рассказ-признание…

Какой может быть интерес к жизни, когда новый день встречаешь в страхе? Из месяца в месяц, из года в год…

Накануне Оля добилась приема у заведующей терапевтическим отделением районной поликлиники.

Та встретила холодно. Она понимала, что ничем не может помочь и, наверное, от сознания собственного бессилия говорила резко, с досадой:

– Эффективных методов лечения вашей болезни нет. Но все, чем современная медицина располагает, вам назначим…

– Плохо мне, – еле сдерживая слезы, сказала Оля. – Это же невозможно – заживо гнить и неизвестно чего ждать! Ехала к вам, раскашлялась в трамвае – все сразу отхлынули от меня. Такой запах! И вы вот – я же вижу – отворачиваетесь… Как жить?

– Будьте терпеливы, – сказала заведующая, – вас, повторяю, лечат.

– А мне все хуже!

– А вы что ж – на чудо надеетесь?

Заведующая спросила раздраженно и тут же, стараясь смягчить свой безжалостный вопрос, поспешно добавила:

– Успокойтесь, Виноградова. Ступайте к своему участковому врачу – она поможет, сделает все, что в ее силах…

Домой Оля возвращалась, не видя дороги, не замечая ни встречных людей, ни звонкой весенней капели, ни поголубевшего, как бы раздвинувшегося от этой голубизны неба. Ей двадцать второй год, а вокруг – пустота. Эта проклятая болезнь! Она убивает не только организм; она убила все былые надежды, мечты – об институте, счастливых днях, заполненных работой, отдыхом, когда можно пойти в театр или с компанией друзей уехать за город, в лес… Да только ли это! Как многообразна, содержательна жизнь… для других, но не для нее! Одна лишь Надя, любимая сестричка, утешительница, рядом…

Но почему же так, почему? Такая несправедливо тяжелая расплата за минуты давнего легкомыслия!

Ведь если припомнить, было как? С чего все началось?

…Светлый, солнечный день поздней осени. Оля вернулась из школы, пообедала в одиночестве – мама и сестра были на работе – и побежала к подруге, за два квартала, на их же улице. Побежала налегке – в плащике, босоножках, с непокрытой головой. А бурые листья срывались с деревьев и падали под ноги.

Они делали с подругой уроки; после русского взялись за математику: было две трудных задачи, решение никак не давалось – провозились до сумерек. А потом увлеклись изобретением причесок, смотрелись в зеркало – какая кому пойдет… Совсем стемнело, на улице поднялся ветер, по оконному стеклу ударяли капли дождя. Оля собрала свои учебники и тетрадки, из-за какого-то глупого упрямства не попросила у подруги чего-нибудь теплого, что защитило бы ее от дождя и ветра. Выскочила из подъезда, отважно бросилась навстречу непогоде.

Дома Олю, озябшую, посиневшую от холода, напоили горячим чаем, уложили в постель. Но в ночь у нее начался жар, температура поднялась до 40°, а к утру девушка впала в беспамятство. Врач признал у нее крупозное воспаление легких.

Болезнь протекала трудно. Лишь на восьмой день Оля пришла в себя, температура стала снижаться, хотя еще в течение месяца упорно держалась на 37,4 – 37,5°. И мучил кашель. Ни температуру, ни кашель, ни общее недомогание не могли сбить даже эффективные по тому времени лекарства и уколы.

Все же учебный год Оля закончила успешно, перешла в девятый класс. Чудесное лето с его живительным теплом и отрадным чувством свободы заставило позабыть недавние мрачные дни. Но лето промелькнуло быстро, а осенью, в пору холодных дождей, Оля, неведомо как простудившись, снова слегла в постель. Было обострение легочного процесса с повышением температуры и приступами кашля.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *